Hau mikola!
Hello my friend!
Привет, мой друг!
 
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
 
 
 

 
 

Mitakuye Oyasin!
We are all related!
Мы все - одной крови!

 
     
   

БУТЛЕГЕРСТВО

14 октября 2010 г.

Нижепубликуемую статью предваряет ответ Рассела Минса

"Re: По следу бутлегеров в Индейской Стране"

Я счастлив, что Вы затронули проблему алкоголизма в индейской резервации сиу Пайн-Ридж. Но корень проблемы кроется глубже, намного глубже. Вкратце это - политика правительства Соединенных Штатов, политика геноцида. Эта политика охватывает каждый аспект наших жизней. Любым доступным образом мы пытаемся избежать той боли, которую вызывает эта политика. В Индейской Стране любого рода злоупотребление носит эпидемический характер, что может быть прослежено на протяжении 90-летней эры существования индейских школ. Однако, есть по крайней мере один простой способ решительно уменьшить все злоупотребления.

Существует 17 дорог всех типов, ведущих в индейскую резервацию сиу Пайн-Ридж, которые в свою очередь вливаются в 8 главных транспортных артерий. Проблема была бы решена, будь у нас всего 8 круглосуточных контрольно-пропускных пунктов с 8-часовыми сменами, состоящими всего из 2 полицейских. Они останавливали бы каждое транспортное средство, въезжающее в резервацию, кроме автомобилей, принадлежащих ответственным владельцам. Их круг можно определить до момента установки КПП, а идентифицировать путем наклеивания этикетки на лобовое стекло или другого соответствующего обозначения. Все другие должны быть остановлены и подвергнуты досмотру. Если бы нам удалось предотвратить провоз в резервацию 30, 40, 50 или даже более процентов алкоголя, то это означало бы меньшее количество нападений, меньшее количество насилия в семье, меньше изнасилований, меньшее количество случаев инцеста, меньшее количество осуждённых и меньшее количество заключённых в тюрьме. И для этого нам бы потребовалось всего 48 полицейских. Расходы для племенного правительства и налогоплательщиков Америки были бы снижены, а сэкономленные деньги могли бы быть направлены на реабилитацию.

Между прочим, по оценке самого БДИ, им требуется аж 140 полицейских, чтобы патрулировать 1 500 кв. миль резервации сиу Пайн-Ридж. А 48 сотрудников полиции, укомплектовывающих 8 контрольно-пропускных пунктов, несомненно, уменьшили бы потребность в таком количестве полицейских.

ПО СЛЕДУ БУТЛЕГЕРОВ В ИНДЕЙСКОЙ СТРАНЕ

Грант Шулт (Grant Schulte)

Почти каждое убийство, драка и изнасилование в резервации Пайн-Ридж начинаются с пьянки. Изменится ли что-то в лучшую сторону со снятием запрета на продажу спиртного в резервации?

Сержант Кевин Рашер (Kevin Rascher) поворачивает свою патрульную машину на гравий Индейской Страны в Южной Дакоте, выжимает полный газ и мчится за 20 миль по экстренному вызову. Полицейский «Chevy Tahoe» проскакивает проселочную дорогу на скорости 95 миль в час с воющей сиреной, мимо распотрошенных автомобилей и разбитых пивных бутылок.

Очередной пьяный. Очередная стычка. Передвижение Рашера по индейской резервации Пайн-Ридж началось всего пару часов назад, а племенной патрульный полицейский уже арестовал четырех индейцев по обвинениям, связанным с употреблением алкоголя.

19-летний Джесси Бегущий Против стоит возле дома в Мэндерсоне, Южная Дакота. Отдаленность индейской резервации Пайн-Ридж и отдельных групп её населения может оставить молодежь изолированной и от того немного, что можно сделать (Конрад Шмидт).

Алкоголизм ударяет по четырём из пяти семей во втором по бедности национальном округе, несмотря на запрет столь же старый, сколь и сама резервация. По данным полиции, почти каждое убийство, драка и изнасилование на племенном пространстве размером со штат Коннектикут начинаются с пьянки.

Рашер въезжает в нищенские окрестности Кайле (Kyle), одного из городков резервации. Через запылённое ветровое стекло он разыскивает подозреваемого.

Человек с бритой головой, шатаясь, пробирается через строения, его серая рубашка порвана и забрызгана кровью. Двое детей - девочка и мальчик - смотрят, застыв, как он, спотыкаясь, идёт к ним во двор.

ОГРОМНАЯ ПРОБЛЕМА

Немного мест в Америке столь же скудных, как Пайн-Ридж - выжженное солнцем пространство песчаных возвышенностей и холмов с крутыми склонами, которые осыпаются в Бэд-Лэндс.

Племя оглала нации лакота, известной остальным как сиу, живет сегодня в наихудших из всех национальных групп условиях бедности. Пейзаж Пайн-Ридж – это прерии с разбросанными тут и там ржавыми автомобилями, гниющими трейлерами и кружевом граффити на стенах - федеральное жилье эры 1970-ых. Потрепанные фургоны грохочут по ухабистым дорогам, мимо болезненных собак и детворы на улице.

Согласно данным племенной переписи, безработица колеблется приблизительно на уровне 80 процентов и одна треть из числа работающих живёт за установленной на федеральном уровне чертой бедности. Уровень подростковых самоубийств почти в два раза превышает средний национальный показатель. Продолжительность жизни является самой низкой в северном полушарии, за исключением Гаити. Каждая третья женщина подверглась изнасилованию.

Полиция считает алкоголь причиной многих проблем, но дебаты бушевали в Пайн-Ридж на протяжении многих лет. Сторонники легализации алкоголя говорят, что племенной запрет вынуждает полицию вместо серьёзных дел заниматься фактами обычного хранения спиртного, а поскольку запретный плод сладок, поощряет беспробудное пьянство. Другие говорят, что отмена запрета ухудшила бы долгую, трудную борьбу племени с алкоголем.

Кандидат в Совет Племени Денвер Американский Конь говорит, что он будет выступать за сдержанное голосование по данному вопросу, если его изберут в ноябре.

“У меня всегда была большая вера и уверенность в моих соплеменниках”, - говорит Американский Конь, который сам завязал с выпивкой 22 года назад. - “Я чувствую, что они смогут самостоятельно решать, пить им или не пить в случае легализации алкоголя”.

Арестованные за хранение алкоголя наводняют неукомплектованное штатами, с высокой текучестью кадров племенное полицейское управление. По мнению директора службы общественной безопасности оглала-сиу Эверетта Маленького Белого, действующие в настоящее время полицейские силы из 42 человек должны быть увеличены по крайней мере вдвое, прежде чем отдел сможет удовлетворить все потребности резервации. Запрет спиртного “не работает и никогда не работал”, - утверждает он.

“Девяносто процентов из 25 000 судебных разбирательств по взрослым делам, намеченных к рассмотрению в следующем году в племенном суде, связаны с алкоголем, а подростковая преступность, как ожидают, добавит сюда еще 10 000 случаев”, - говорит Марвин Смит, генеральный прокурор резервации. Родители, супруги и дети выносят на себе большую часть насилия, связанного с алкоголем.

Смит говорит, что узаконивание алкоголя, вероятно, не уменьшит его клиентуру, но разгрузит полицию и суды, чтобы они могли сосредоточиться на более серьезных правонарушениях. Как племенной муниципальный назначенец, однако, он остался публично нейтральным на дебатах о легализации. Из пяти племенных обвинителей Смит - единственный лицензированный адвокат.

БУТЛЕГЕРЫ

Рашер выпрыгивает из своего патрульного вседорожника и решительно устремляется к человеку во дворе. Человек оборачивается и при виде полицейского пятится. Когда Рашер захватывает его левую руку, он уворачивается, но недостаточно быстро.

Рашер надевает на него наручники и заталкивает его на заднее пассажирское сиденье с правой стороны. Задержанного зовут Алан Хас Не Имеющий Лошади или "Городской" для его друзей – предположительно, он ударил кулаком своего брата. Кровь сочится из его распухшей нижней губы. Рашер подозревает, что он под воздействием метамфетамина и, вдобавок, пьян.

Кто-то выглядывает из окна несколькими домами ниже. “Бутлегер”, - говорит Рашер. Подпольные торговцы спиртным процветают в условиях слабой экономики. Местные жители, которые не могут найти продавца, готовы ехать за 60 миль только в один конец за выпивкой.

“В легализации спиртного есть свои плюсы и минусы”, - говорит Рашер. “Я думаю, что это помогло бы предупредить управление автомобилем в состоянии алкогольного опьянения и совершение автокатастроф. Те, кто хочет выпить, едут в приграничный город, чтобы купить там алкоголь, но поскольку они не хотят ждать, когда вернутся домой, чтобы выпить там, то начинают пить прямо в автомобиле”.

После заката пьяные бродят по улицам в поисках дружков, у которых ещё есть пиво. Ничто не помешает заядлому выпивохе добраться до Уайт-Клэя в штате Небраска, чтобы пропустить с приятелями пивка (Конрад Шмидт).

Рашер говорит, что отмена запрета, вероятно, увеличила бы число драк, изнасилований, нападений и самоубийств в Пайн-Ридж.

Несколько месяцев назад Рашер остановил автомобиль в городке Ванбли. В багажнике он обнаружил коробку с 48 бутылками водки «Tvarscki» высшей крепости.

Водитель не скрывал, что купил коробку за 120$, или по 2,50$ за бутылку, говорит Рашер.

Как признался водитель полицейскому, когда у других бутлегеров в городе есть спиртное, он продает водку по 5$ за бутылку, получая чистую прибыль в размере 120 баксов. Когда же спиртное у конкурентов заканчивается и они сваливают, он продает водку уже за 10 долларов и выручка составляет 360 баксов.

ОБРАЗ ЖИЗНИ

Беллерон Синяя Птица-младший стонет на каталке и пытается освободиться от пут, удерживающих его запястья. Кровь сочится из глубокой раны в форме полумесяца выше его правого глаза, стекает вниз по щеке и капает на пол машины скорой помощи.

Санитар Нил Фэйр перевязывает ему голову бинтом. Синяя Птица, тощий 25-летний парень со стрижкой “ежиком”, усами и наколкой “Индейская Гордость” на руке, скорчил гримасу, когда его спросили, что же произошло.

“Драка”, - бормочет он. - “Удар бейсбольной битой. По пьянке. Сам напросился”.

Фэйр закрывает глаза. Сейчас - 3:00. Ночь тянется так медленно. Одна поножовщина двумя часами ранее – и этот вызов, как и большинство других, начались с пива.

“Это становится образом жизни”, - говорит Фэйр. - “Они ожидают этого. Они готовы к этому. Машина скорой помощи, стоящая рядом с домом – обычное явление”.

По его словам, самые злостные выпивохи так пристрастились к пиву, что медики скорой помощи придерживаются общепринятого приблизительного подсчёта. Те, кто выдувает свыше 450 мкг/л (1 промилле = 0,45мг/л = 450мкг/л – прим.пер.) на алкотестере – более чем в пять раз превышая допустимый в Южной Дакоте предел – отправляются в клинику. Другие - с более низким показателем и не имеющие иных проблем со здоровьем - попадают в тюрьму. Некоторые из постоянных клиентов “скорой”, как известно, испытывают ломку, если уровень алкоголя в их крови опускается ниже 200 мкг/л.

Машина скорой помощи мчится по открытому всем ветрам шоссе на скорости 105 миль в час по направлению к больнице в Пайн-Ридж. Синяя Птица подпрыгивает на каталке, стискивает зубы и закрывает глаза.

ГРАНИЦА

Альберт Брэйв-младший большими глотками опустошает поллитровую жестяную банку тёмно-красного портера, который в два раза крепче обычного пива.

46-летний мужчина почти ежедневно отправляется из своего дома в резервации, чтобы поблуждать по грязному пограничному городку в двух милях к югу от Пайн-Ридж, административного центра резервации. Две женщины с ручной бакалейной тележкой присоединяются к нему, свернув в ту же сторону. По его словам, вчера вечером он спал в племенной тюрьме.

Уайт-Клэй (White Сlay) в Небраске – это жалкий придорожный городишко в прерии меньше чем с двумя дюжинами жителей, в 200 футах к югу от границы резервации. Главная улица ведёт приезжих мимо евангелистского прихода, ломбарда, трех продуктовых магазинов и четырех пивных киосков, которые в прошлом году продали 4,6 млн банок пива, главным образом индейцам. Власти говорят, что Уайт-Клэй подпитывает алкоголизм и насилие в Пайн-Ридж больше, чем любой другой город.

Индейцы валяются прямо на порогах домов с помертвевшими лицами и налитыми кровью глазами. Седеющая индеанка в футболке и грязных джинсах лежит, свернувшись, на тротуаре. Перекати-поле и целлофановый пакет несутся через дорогу.

Немногие здесь являются бездомными. Постоянные клиенты Уайт-Клэя приезжают просто, чтобы выпить, послоняться, повеселиться, подраться, заняться сексом без обязательств и позабыть о своей жизни в резервации. Каждый понедельник вплоть до субботы включительно они прибывают в 8:00 утра для “переклички”. В местном евангелистском приходе подают завтрак. Затем - напитки. Толпа растет. Двое мужчин украдкой уносят свою выпивку внутрь дома с грязным матрацем и человеческими экскрементами на полу.

Джолин Черный Лось показывает шрам на своей шее, всего в дюйме от дыхательного горла, куда приятель, как она говорит, ударил ее ножом в пьяном угаре. Она рассказывает о годах своей юности в резервации, попойках и наркотиках, а ещё о той ночи, когда ее изнасиловали. Поскольку на Уайт-Клэй опускается ночь, она попросила автора и фотографа остаться с нею: “Вам, парни, лучше держаться кучнее”.

Майк Новый Праведник, бывший племенной полицейский, сутулится у подъезда пустого дома с заколоченными окнами. Позади него, намалёванные синим спреем, слова: “Да здравствует Индейская Гордость”.

45-летний индеец говорит, что прибыл в Уайт-Клэй днем раньше, спал на сухой траве позади пустого дома и просыпался только, чтобы пить снова. К полудню, по его же словам, он прикончил три косяка с марихуаной и пару пива.

“Поглядите на это”, - говорит Новый Праведник и кивает на пивные ларьки. - “Все приезжают и покупают там выпивку, а потом возвращаются и продают её из-под полы. Они делают деньги на этом”.

Мэрилин Ли Заметающая След провела прошлую ночь в племенном изоляторе Пайн-Риджа. Пьяный сожитель сбросил ее с кровати, - рассказывает она. Завязалась потасовка, приехала полиция и оба они угодили в кутузку.

Заметающая След замедляет шаг у стены продуктового магазина. Бывший ассистент стоматолога, она иногда приезжает сюда, так как потеряла работу и своего мальчика. Ее 16-летний сын, Стю, был сбит насмерть неизвестным водителем в июле 2004 года.

“Я так одинока”, - говорит она. - “Я так тоскую по своему сыночку”.

Она останавливается. Ее подбородок дрожит. Мухи роятся вокруг нее, пока она тянется за смятым клочком ткани, который служит вместо носового платка. Здесь, одинокая, в грязи, состарившаяся прежде времени женщина-лакота опускает свою голову и плачет.

ЭТО НЕ НОРМАЛЬНОЕ МЕСТО

State Line Liquor (торговая сеть по продаже пива в США – прим. пер.) – это металлическая будка с пивом. Снаружи январский снег водоворотом кружит над Уайт-Клэем среди коричневых магазинных стен и перед входом на коновязь. Внутри, за прилавком, ждет Гари Брэхмер.

Дверь на шарнирах открывается. Коренастый, круглолицый индеец, какой-то знакомый Брэхмера, входит с важным видом внутрь и хлопает ладонью по столешнице.

“Подай-ка мне “Блэк-Айс!”

Брэхмер сжимает свой кулак, разжимает снова, выдерживает паузу. И ухмыляется.

“О, Блэк-Айс?” – говорит он. - “А я думал, что ты сказал Черный Глаз”.

Две минуты спустя дверь открывается снова. Следующий клиент высыпает пригоршню мелочи на прилавок и требует пива.

“Здесь полтора бакса”, - говорит Брэхмер. - “Если ты хочешь получить от меня то, что хочешь получить, то это будет стоить тебе четыре бакса”.

Входит человек со спутанными черными волосами, в поношенной джинсовой куртке и с гнилыми зубами. “Я хочу, чтобы кто-нибудь сказал мне, кто самый крутой долбаный чувак в Уайт-Клэе!”

Брэхмер исподлобья глядит на вошедшего и, наклоняясь вперед, рычит: “Он перед тобой!”

Подшучивание продолжается в течение получаса кряду, шутки разные, но суть заказов одна и та же. Блок из шести банок. Пара банок Джуза (алкогольный энергетический напиток - прим. пер). Пиво “Ураган Сверхкрепости” (Hurricane High Gravity – крепкое 6 % или 8.1 % пиво в бутылках ёмкостью более 1 литра – прим. пер.), некоторые курят и играют в лотерею.

State Line продала приблизительно 42 200 ящиков пива в 2009 году и все еще числится среди самых мелких по уровню продаж торговых объектов в Уайт-Клэе согласно данным Комиссии по контролю оборота алкогольной продукции Небраски. Брэхмер начинал в городке как владелец автомагазина. Энергичный ловец удачи выкупил лицензию соседней пивной лавки в начале 2000-ых и позволил двум его сыновьям управлять магазином в будние дни.

57-летний торговец пивом переехал в область Пайн-Ридж, когда ему было 5 лет. Его отец, который работал в строительстве, определил мальчика в школу резервации.

Одноклассники били его, потому что он был wasicu - лакотское прозвище белого человека, означающее “тот, кто крадет жир”.

Несмотря на проблемы, говорит Брэхмер, в Пайн-Ридж есть много тихих, законопослушных людей. Нарушители спокойствия привлекают внимание, замечает он, а обвиняют во всём уайтклэйских предпринимателей.

“Если я не буду продавать пиво, то его будет продавать кто-то другой”, - считает он. “Я ведь тоже оказываюсь перед необходимостью отвечать перед Богом. По крайней мере, мы можем управлять этим. Если кто-то приходит уже в изрядном подпитии или нарушает общественный порядок и валяется прямо на улице, мы идём и вызываем полицию. Мы прилагаем все усилия, какие можем”.

Скрипит дверь. Новый клиент прерывает его размышления. Брэхмер узнает человека, видит его поднятый средний палец и отвечает ему тем же жестом.

“Вы не станете делать этого в нормальном месте”, - говорит он. - “Но это не нормальное место”.

МУТНАЯ ИСТОРИЯ

Дата запрета восходит к 1832 году, когда Конгресс запретил продажу алкоголя всем индейцам. Президент Дуайт Д. Эйзенхауэр аннулировал закон в 1953 году, но Пайн-Ридж, как и большинство резерваций, продолжала запрещать алкоголь.

Городок Уайт-Клэй принадлежал лакота в соответствии с Договором 1868 года с американским правительством, также как и западная часть Дакоты, большая часть Небраски и части Монтаны и Вайоминга.

Пайн-Ридж была создана в 1889 году, когда Конгресс разделил Великую Резервацию Сиу на пять отдельных участков земли. Законодатели объединили буферную зону глубиной в 5 миль и длинной в 10 миль, включив Уайт-Клэй в состав резервации, чтобы защитить Пайн-Ридж от подпольных торговцев виски.

В 1904 году, вопреки протестам старейшин лакота, президент Теодор Рузвельт обратил все земли, за исключением одной квадратной мили, в общественное достояние.

Белые поселенцы немедленно ринулись в атаку. Бутлегеры продавали спиртное индейцам в Уайт-Клэе до 1950-ых, когда Небраска официально разрешила там деятельность двух баров. На заре 1970-ых, в ответ на ухудшение криминогенной обстановки, их владельцы стали продавать выпивку только на вывоз. Власти штата тем временем лицензировали еще два пивных заведения.

Небраска выкачивала наличные с этого золотого дна в течение многих лет. В 2009 году, согласно подсчётам Комиссии по контролю оборота алкогольной продукции, Уайт-Клэй принёс 133 700$ налоговых поступлений от продажи алкоголя в казну штата.

Сенатор от штата Небраска Лерой Луден в январе вносил на рассмотрение законопроект, который позволит племенному правительству Пайн-Ридж использовать до 70 процентов денежных средств, получаемых ежегодно за счёт налога на алкогольную продукцию, на нужды здравоохранения, общественной безопасности и экономического развития. В 2009 году, будь закон принят, Пайн-Ридж, возможно, уже имела бы право на 94,5 тыс долларов финансовой помощи.

Но вариант, переписанный в комитете и утвержденный вместо этого, допускает только одноразовую выплату 25 000$ из общего фонда штата. Комиссия Небраски по делам индейцев обязана изыскивать частные и общественные деньги, чтобы помогать племени до самой ревизии правительственных учреждений в 2018 году (по закону о периодических ревизиях правительственных учреждений с целью ликвидации излишних - прим. пер.)

ТЮРЬМА

Каждый год в одно и то же время возрастает количество автокатастроф, происходит всплеск нападений, а племенные тюрьмы наводняются пьяными преступниками.

Место содержания под стражей в Пайн-Ридж, Южная Дакота, переполнено людьми в состоянии опьянения. Каждую ночь тюрьма наполняется снова, а каждый задержанный за пьянство отбывает под арестом 8 часов и вновь выходит на свободу (Конрад Шмидт).

Ежегодный Национальный паувау оглала-сиу представляет собой эквивалент ярмарки штата, четырехдневное празднование Индейской Гордости.

На открытой танцевальной площадке, огороженной сосновыми ветками, молодые мужчины и женщины, раскачиваясь, кружат под оглушительный грохот барабана. Юноша-танцор в головном уборе из перьев, с чокером на шее (wahins’ke wanap’in: традиционное шейное украшение, в старину служившее за защиты горла от вражеских стрел – прим. пер.) и длинным костяным нагрудником (wawoslata wanap'in: традиционное украшение воина лакота, прикрывавшее грудь и живот – прим. пер.), нагнувшись, оборачивается вокруг своей оси, широко раскидывая руки. Надрывное, гордое песнопение лакота заполняет августовский воздух.

В полумиле к востоку, в старой тюрьме Пайн-Ридж, охрана препровождает одноглазого арестанта в его камеру: появление в общественном месте в пьяном виде. Очередь из 10 мужчин змеится от стола оформления документов до гаража, куда привозят арестованных. Новые обитатели поступают каждые пять минут, последовательно, один за другим в течение часа.

Приглушенные крики отзываются эхом от камер временного содержания, каждая по крайней мере с дюжиной пребывающих в отключке обитателей. Седой человек с голой грудью и обвисшим животом бросает беглый взгляд через окно. Женщина стучит в дверь своей камеры. Блок источает тошнотворный смрад смеси алкоголя, мочи и пота.

Бобби Карие Глаза, тюремный уборщик, волочит швабру мимо приёмника-распределителя. 19-летний юноша был арестован три дня назад за вождение в пьяном виде и нарушение общественного порядка. Двое из его приятелей находятся в приёмнике-накопителе, а третьего доставили только что.

“Здесь вы ничего не можете получить”, - говорит он. - “Вы должны рано вставать, вы должны сделать уборку, заправить свою кровать. Здесь вы можете не лечь спать всю ночь”.

Карие Глаза прежде уже носил черно-белую полосатую тюремную робу. В минувшие годы 19-летний индеец отбывал тюремный срок за распитие спиртного в общественном месте, будучи не в состоянии заплатить штраф за "вождение под мухой", и по крайней мере одну драку. За работу уборщика он получает 10$ в день в счёт уплаты 35$ залога.

Спустя ночь, целый день после своего освобождения, Карие Глаза бродит по территории с сигаретой во рту. Джон Леннон взирает с футболки на его угловатой, подростковой фигуре.

Сегодня вечером, говорит юноша, он отправится на поиски своего пятимесячного ребёнка и его матери. Его “бывшая” теперь живёт с другим парнем, а Карие Глаза не хочет уступать без борьбы.

“Собираюсь оторваться этим вечерком”, - говорит он. – “Наверно, пойду бухать”.

ДЕБАТЫ

Племенной Совет оглала-сиу в последний раз рассмотрел вопрос о голосовании по проблеме легализации алкоголя в январе 2004 года, чтобы пополнить их налоговую базу и фонд оздоровительных программ. Идея умерла месяц спустя после протеста общественности.

Среди сторонников легализации был Гарри Дженис (Garry Janis), бывший шериф округа, который лоббировал снятие запрета в течение его пребывания в совете.

“Легализовав это, вы откроете племенной бар и сможете вырученные средства направить на социальные программы”, - говорит Дженис. - “Здесь на это не обращают внимание. Мы впустую тратим тысячи долларов, сражаясь с этим явлением, а так не должно быть”.

Член совета Джозеф Розалес (Joseph Rosales) говорит, что поддерживает запрет, потому что проблема алкоголизма имеет слишком много составляющих.

Члены племени, которые когда-то употребляли пиво, теперь пьют водку, говорит он. Другие, которые не могут это себе позволить, будут пить лак для волос, жидкость для полоскания рта, чистящие средства, то есть что-либо, содержащее алкоголь.

“Наша национальная особенность состоит в отказе признать тот факт, что у нас есть эта проблема”, - говорит Розалес, бывший алкоголик с 11-ти летним стажем трезвости. “Возможно, я неправ. Возможно, если мы действительно легализуем это, мы сможем использовать деньги для лечебного центра или чего-то еще. Но я всерьёз сомневаюсь, что это поможет”.

Пайн-Ридж приняла закон о легализации алкоголя в 1970. Два месяца спустя консервативный племенной совет, находясь во власти старейшин оглала, восстановил запрет.

Примерно одна треть 334 индейских наций Америки все еще запрещает алкоголь. Результаты легализации различаются в зависимости от племенных особенностей и установленных правил, говорит исследователь Орегонского университета здоровья и науки Энн Э. Ковас (Anne E. Kovas).

В резервации Уинд-Ривер (Wind River) в Вайоминге случаи смерти, связанные с употреблением алкоголя, возросли в два раза после того, как в 1970-ых годах был снят племенной запрет. Но другие исследования показывают снижение уровня смертности в резервациях, которые легализовали спиртное, говорит Ковас.

Резервация племени навахо, самого многочисленного индейского народа Америки, с населением в 180,000 человек, запрещает алкоголь всюду, кроме ресторанных заказов, включающих закусочные блюда, в казино. В 2002 году такая политика была направлена на привлечение туристов. Лишь немногие поддерживают полную легализацию, говорит Джордж Хардин (George Hardeen), представитель президента племени навахо Джо Ширли-младшего (Joe Shirley Jr).

Самый близкий сосед Пайн-Ридж - резервация Роузбад в Южной Дакоте с 21,000 жителей, легализовала продажу и хранение алкоголя в 1973 году.

Роузбадское племенное полицейское управление сиу все еще получает 25 000 экстренных вызовов ежегодно, столько же, сколько и Пайн-Ридж. Но капитан полиции Роузбада Эдвин Янг (Edwin Young) говорит, что многие из случаев, связанных с алкоголем, заканчиваются мирно - предписанием отправится восвояси или небольшим штрафом.

СЕМЕЙНЫЙ СКАНДАЛ

Дэйв Гленн (Dave Glenn) снимает свою рубашку, чтобы показать бледное пятно шрама размером с десятицентовик на его животе, куда ему попала пуля.

58-летний оглала служил во Вьетнаме взводным на минном тральщике. Он едва не умер, когда пуля прошла через его кишечник. Теперь механик с серебряными волосами, собранными в "конский хвост", и бифокальными очками (очки с двухфокусными стеклами – прим. пер.) устанавливает коробки передач и пытается выжить.

Телевизор гудит в тесной, неопрятной, заполненной дымом спальне. Пятна плесени и рисунки черным маркером покрывают стену. Внучка Гленна, едва начинающая ходить, eрзает у него на коленях.

“Хийя, обезьянка!” - говорит он. - “Это - моя обезьянка, моя малышка”.

У лакота есть такое понятие – “тийоспайэ” (tiyospaye) – требующее, чтобы все члены семьи заботились о своих близких. Кузены, сестры, единокровные братья, бабушки, дедушки и даже друзья ютятся в домах, рассчитанных только на семью из четырех человек.

Мэнди Дженис (Mandy Janis) отрывает девочку от коленей дедушки Дэйва, целует ее щеку. Ее семья вернулась в Пайн-Ридж в августе 2009 года после десятилетия в Рапид-Сити. Ее муж, Дэнни Прыгающий Орёл, работает на стройке за 15 000$ в год и в оставшееся время подрабатывает полотером в мини-маркете Большой Летучей Мыши в Пайн-Ридж. Четверо из ее шести детей все еще живут дома.

Сын Гленна, Шелдон, входит в спальню с пивом. Мутными глазами он хмуро смотрит на своего отца и его гостя.

“Самое время вам, парни, убраться вон из моей гребаной комнаты”.

“У тебя нет никакой гребаной комнаты здесь”, - отвечает ему Гленн и указывает на улицу. - “Ты – ничтожная гребаная пьянь. Твоя комната там”.

“Убирайтесь из моей комнаты”, - нечленораздельно повторяет Шелдон заплетающимся языком. - “Убирайтесь. Вон!”

В соседней комнате Брюс Плохое Молоко сидит на незастеленной кровати и во все горло распевает гимн лакота. Дженис и три других женщины потягивают пиво за кухонным столом. На полу, в груде грязной одежды, посапывает спящий лакотский ребенок.

Шелдон вламывается в гостиную и пытается ухватить другую банку пива. Гленн следует за ним, крик становится громче, превращаясь в сплошной хор нечленораздельных ругательств.

“Да пошел ты”, - говорит Шелдон.

“А ну, заткнись”, - отвечает Гленн. - “Проваливай-ка отсюда сам”.

Гленн бросается вперед и толкает своего сына. Шелдон переваливается через печку и плюхается на пол.

Кто-то смеется. Дети смотрят. Шелдон с искаженным лицом снизу-вверх глядит на своего отца, слезы готовы хлынуть из его глаз. Он медленно поднимается, подбирает свою смятую шляпу и удаляется в спальню.

Снаружи, за этим грязным двором и собачьим лаем, в мире, где алкоголь запрещен, ночное безмолвие растекается над Пайн-Ридж. Одинокий полицейский патруль мчится через город, сворачивает за угол и исчезает в темноте.

Грант Шулт (Grant Schulte) - репортер журнала “Дэ-Мойн” (“The Des Moines”) и корреспондент “США сегодня” (“USA Today”). Он стал победителем 2010 года Центра Джона Джея по СМИ, Преступление и Правосудие / Фонда Публикаций МакКормика за репортажи о племенном правосудии.

http://www.republicoflakotah.com/2010/2694/

Назад

 

 

Наверх
 
 
  ДОКУМЕНТЫ ИСТОРИЯ ПРЕССА НОВОСТИ ИНФОРМАЦИЯ ПОМОЩЬ ЛАКОТА ВИДЕО ФОРУМ ССЫЛКИ КОНТАКТЫ
 
 
Mitakuye Oyasin - We Are All Related - Мы все - одной крови!
Республика Лакота

Design by Lookinghawk
[Свяжитесь с нами!]